Юлия Вертела (vertela_julia) wrote in babulki_ru,
Юлия Вертела
vertela_julia
babulki_ru

КАК БУДТО МАМА ПО ГОЛОВКЕ ПОГЛАДИТ...

— Съешь за папу,— мама суёт Любе бутерброд.
Вспоминается детство: ложечку за маму, ложечку за папу, за бабушку...
Люба съедает. И тут же получает стопку водки.
— Помянем, а то папа обидится...
Мама поминутно утирает платочком слёзы. Люба никогда не плачет на кладбищах, ей там спокойно. Рыдает она дома, ночами, а возле могилы отца так хорошо и уютно, что она готова закопаться под красные осиновые листья...
Словно читая её мысли, мама приговаривает:
— Сейчас бы, кажется, грязью у его ног постелилась, а в молодости стерва была, папочка говорил: от тебя никогда не знаешь, чего ожидать.
Была не только стервой, но и красавицей, а стала крошечной старушкой со слезящимися глазками.
У Любы свои правила общения с мамой: не спорить, не ссориться, не говорить того, что могло бы её расстроить. В результате у мамы создаётся впечатление, что дочка уравновешенная и жизнь у неё складывается удачно.
Их встречи на кладбище всегда приятны. Сначала они выбирают букетик для отца.
— Как ты думаешь, этот бы ему понравился?
— Нет, думаю, скорее — этот...
Но мама всё-таки не выпускает из рук розовые тряпичные гвоздики, и Люба понимает, что папе должны понравиться именно они...
На могиле мама разворачивает деятельность: убирает, очищает, раскладывает угощение для голубей. Моет тряпочкой памятник, холит каждую травинку...
— Смотри, как у папочки здесь хорошо,— любуется на плоды своих трудов.
У папочки ничего не может быть «здесь», и «хорошо» для него никак не связано с посадкой очередных ирисов или папоротников. Но Люба кивает: да, мол, хорошо. Мама целует её сухими губами в щёку:
— Как я рада, что хоть ты никуда не торопишься, а твоя сестра забежит на пять минут и сразу смотрит на часы — дела, дела...
Они долго сидят на лавочке, пока пронизывающий холод не закрадывается под одежду.
— Ну что, идём?
Напоследок мама суёт Любе недопитую бутылку водки:
— Доча, допьёшь дома. Я иногда никак не могу уснуть, а чуть хлебну, и будто мама по головке погладит — успокаиваюсь и засыпаю,— слезящиеся выцветшие глазки хитро моргнули.
Люба сунула флакон «Злаки России» в сумку и почувствовала, как та приятно отяжелела.
— Ма, ты же знаешь, я не пью...
Кто-то внутри неё дико расхохотался, а на лице оставалось выражение трезвенника.
Они шли по аллеям осеннего кладбища к остановке.
— Тока я в маршрутку не сяду. Они специально сюда ездят с людей деньги собирать.
— Ма, я заплач,у.
— Не надо мне этого!
Вдруг мама увидела издалека подъезжающий автобус, рванула, побежала — откуда силы взялись. И кричит:
— Всё-таки есть Бог на свете! Есть! Смотри, как он нам помогает.
...Дома Люба допила «Злаки России» и мягко сползла в сон, в котором открывались файлы её жизни, только они были ярче и добрее, чем в реале. Очнувшись в полночь, глянула на часы и решила не вставать, спать дальше — было невероятно спокойно и хорошо, тёплые слезы текли из-под ресниц. Как будто мама по головке погладила.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments